Как бы ни парадоксально это звучало, но причины решения французского Сената рекомендовать правительству признать независимость Нагорного Карабаха следует искать вне контекста франко-азербайджанских отношений. Я имею в виду, что в основе такой позиции лежат вовсе не какие-то претензии, негативный настрой сенаторов конкретно по отношению к Баку. Сомнительно, что те триста французских политиков, которые проголосовали за резолюцию, имеют минимальное понимании ситуации на Кавказе, и вообще интересовались ней. Решение основано на субъективном понимании глобальных геополитических интересов Франции, которая имеет большие амбиции.

Их реализация в последнее время привела к обострению франко-турецких отношений. Париж негативно относится к амбициозной политике Анкары на Ближнем Востоке, выступая против ее усилий по стабилизации ситуации в Ливии, и поддерживая Грецию в вопросах разрешения территориальных споров в Восточном Средиземноморье. Власти Франции видят в действиях Турции угрозу своим позициям в стратегически важных регионах – и соответственно стремятся нивелировать ее влияние, помешать усилению Анкары. Исходя из этого, Франция выступает оппонентом Турции по многим конфликтным международным вопросам – если турки выступают на стороне игрока А, значит французские симпатии автоматически тяготеют к его оппоненту Б. Вот и Карабахская проблема оценивается французами, исходя из парадигмы противостояния с Анкарой – Азербайджан тут становится заложником ситуации, “расплачиваясь” за наличие стратегического партнерства с Турцией.

Более того, в данном конкретном случае свою роль играет и тот факт, что по результатам последнего конфликта Анкара усилила свои позиции на Кавказе в том числе и непосредственно за счет Парижа. Франция является одним из руководителей Минской группы, призванной обеспечить мирное решение армяно-азербайджанского конфликта. Однако в условиях обновленного баланса сил этот формат, никак себя не проявивший за десятилетия существования, теряет свое значение. Вероятно, такая потеря влияния на кавказские процессы вызывает недовольство французских политиков. Не стоит сбрасывать со счетов и традиционный фактор армянской диаспоры – могущественной силы, которая не прекращает лоббистскую деятельность на французской территории. В конце концов, обострение религиозных противоречий, имеющее место внутри Франции в последнее время, также могло повлиять на позицию французских сенаторов, исподволь формируя почву для солидаризации с христианской Арменией – этот внутренний фактор также стоит иметь в виду.

Несомненно, решение французского Сената – недружественный шаг по отношению к Азербайджану. Его нельзя оставлять без ответа. Однако ответ должен быть адекватен угрозе, исходящей из принятия данной резолюции. Не стоит забывать, что она носит исключительно рекомендательный характер. В рамках французского государственного устройства Сенат имеет минимальное влияние на внешнюю политику Парижа. По сравнению с нижней палатой парламента – Национальным собранием – он играет второстепенную роль. Его ни в коем случае нельзя считать выразителем конечной официальной позиции Франции по данному вопросу – ее озвучил французский МИД, и она очевидно не соответствует высказанному сенаторами пожеланию. Таким образом, со стороны Баку было бы ошибкой предпринимать излишне резкие шаги против Парижа. В то же время очевидно, что реакция на подобный демарш должна быть. Как можно быстрее французский посол в Азербайджане должен быть вызван для предоставления официальных разъяснения по этому поводу. Исходя из того, насколько оно будет приемлемым, власти Азербайджана будут принимать решение: имеет ли смысл со своей стороны предпринимать практические антифранцузские шаги в ответ на подобные заявления, или достаточно жесткого словесного осуждения действий французских сенаторов, без дальнейшей эскалации конфликта. Второй вариант кажется мне более приемлемым – случае, если с французской стороны не последует новых враждебных действий.

На всякий случай хотелось бы предостеречь от излишнего распространения антифранцузской риторики и настроений в обществе. Все объективные основания для этого есть – однако нужно помнить, что такие действия будут использоваться врагами Азербайджана для нанесения удара по его имиджу. Баку ясно и четко должен выразить свое отношения к любым силам (в том числе – конкретным людям, голосовавшим за антиазербайджанскую резолюцию), которые проявляют неуважение к его территориальной целостности. Однако это должно быть сделано таким образом, чтобы не повредить собственному международному положению.

Отказ МИД Франции поддержать инициативу сенаторов вполне понятен. Даже официальное объяснение, предоставленное госсекретарем министерства Жан-Батистом Ленуаном, звучит вполне логично. Политик подчеркнул, что такие действия не принесут никому никакой выгоды, и не будут содействовать мирному процессу в регионе. Однако за таким комментарием скрывается нечто большее. Франция – одно из ведущих государств мира, которое стремится укрепить свои позиции на международной арене, выступая ориентиром и гарантом стабильности системы международных отношений. В своем внешнеполитическом позиционировании она делает акцент на необходимости придерживаться норм международного права в решении спорных вопросов – вполне понятный подход для западных демократий. Исходя из этого, для Парижа неприемлемо на официальном уровне поддержать резолюцию Сената по Карабаху. Такое действие в одночасье разрушает весь фундамент, на котором построена французская внешнеполитическая деятельность.

Признание независимости Нагорного Карабаха – грубое нарушение территориальной целостности Азербайджана в границах, признаваемых международным сообществом. Осуждение “агрессии” Баку, которая якобы имела место, а также требование вывести войска с территорий, который были якобы “оккупированы” после 27 сентября – совершенно неадекватная реакция на право суверенного государства бороться за освобождение своих земель, контролируемых незаконными вооруженными формированиями и иностранными войсками. Принятие на официальном уровне подобной риторики нарушило бы все принципы, на которых выстраивается внешняя политика Парижа. Оно подорвало бы позиции французов по многим вопросам международной политики, доверие к самой Франции как надежному и последовательному стороннику общепризнанных подходов к разрешению международных проблем. Я бы не стал абсолютно исключать возможности таких действия со стороны Франции в регионах, где она традиционно остается гегемоном, и в случае, если они будут обоснованы непосредственными интересами. Однако на Кавказе, где влияние Парижа минимально, а его интересы имеют скорее демонстративный характер, они не имеют никакой логики. Сейчас Парижу это совершенно не нужно, такие действия не соответствуют французским национальным интересами. Именно это в первую очередь определяет официальную реакцию французского МИДа.